5 Смех как социокультурный способ адаптации личности к культуре и механизм повышения психологической устойчивости к социальным изменениям

Поскольку сущностью культурной принадлежности человека к социуму является жизнедеятельность на грани хаоса (стохастичности, неравновесности, динамичности, асимметрии, неадекватности, непредсказуемости, качественной неопределенности) и порядка (структурированности, адекватности, статичности, иерархичности, симметрии, предсказуемости, равновесности, качественной определенности), то любое отклонение от конституированной обществом меры соотношения хаоса и порядка вызывает нарушение "меры человечности", которое на психологическом уровне существования личности приводится в норму посредством специфического этическо-эстетического регулятора – посредством смеха.

Смех – механизм культурной регуляции "эталона" человечности на социально-психологическом уровне. Если этот механизм адаптации к социуму у личности не сформирован, или не срабатывает по каким-то причинам, то в процессе жизни у него постоянно включаются "кризисные" механизмы: гнев и страдание. Поскольку любое отклонение от нормы картины мира оценивается подсознанием как "зло", а безболезненно, т. е. через смех, личность преодолевать зло не научена, человек начинает бороться со злом, презрев инстинкт самосохранения – посредством гнева и страдания. Если безрезультативными оказываются и они, можно зафиксировать феномен маргинализации личности, следствием которого являются болезни и/или антиобщественное поведение.

В "культурной норме" смех регулирует отклонения, фиксируемые сознанием (и сферой бессознательного) в пределах допускаемых культурой нарушений (в пределах "добра"); гнев и страдания – отклонения, нарушающие эти пределы (за пределами добра, значит – в сфере "зла"). "Подлинный смех рождается на стыке блага и зла, как ответ блага на зло. Ответ, переводящий бытие неподлинное в подлинное. Иначе говоря, ... смех всегда следует за злом, отвечает на зло, но никогда не выступает его источником или причиной"[91]. Гнев и страдание в этом смысле можно определить как ответ на зло не благом, а злом.

Содержание смеха, таким образом, определяется фиксируемым отклонением от меры неопределенности культурного существования. Сферы смеховой фиксации отклонения от меры культурной определенности можно определить как: 1) классические комические сюжеты "падения и попадания торта в физиономию" – нарушение самой примитивной культурной меры в произвольности движения и использования пищи; 2) сюжеты осмеяния чопорности, занудства, педантизма, "верности уставу" типа армейских анекдотов – нарушение меры культурной упорядоченности; 3) сюжеты осмеяния рассеянности, действий "невпопад", чрезмерного оригинальничания и т. п., – нарушение эталонной для данной культуры меры неадекватности и т. д.

Формы смеховой деятельности при этом прямо коррелируются и корригируются конкретно-историческими условиями существования данной культуры или субкультуры. Не случайно народная мудрость английского народа советует юношам своей культуры жениться только на тех девушках, которые смеются с ними над одним и тем же. Общий смех выявляет мировоззренческое единство лучше любого научного (искусственного) теста, а смех по разным поводам является лучшим в мире критерием доказательства несовпадения индивидуальных картин мира и, следовательно, высокой вероятности будущего развода из-за перманентного взаимонепонимания и взаимонесогласованности.

Культурно-психологический перевод некоторой трагической ситуации в комическую означает внутреннюю победу над злом. Навык и правила такого "перевода" исторически выработаны в любой культуре и должны быть освоены личностью, которая в противном случае становится маргиналом для данной культуры и подвергается осуждению и осмеянию, или даже осуждению и исключению из данной культуры.

М.М. Бахтин называл обобщающим понятием "смеховая культура" совокупность средневековых карнавалов, различных комедийных обрядов, игр скоморохов, шутов, пародийную литературу и т. п., "он превосходно показал, что дело заключалось тут не в смехе как таковом, а в особой идейно-психологической нагруженности и осмысленности смеха"[92]. Социокультурное значение "смеховой культуры" заключается в том, что она обучает членов культурного сообщества видеть, слышать и чувствовать меру допустимых отклонений от социокультурной нормы, а также дает возможность через общий смех идентифицировать себя с культурным сообществом.

Главное, что дает "смеховая культура" личности и что требует от нее – это навык в меру отстраненного отношения к настоящему. "Отстраненное" (опосредованное) отношение к настоящему требуется в силу того, что человек, как уже неоднократно подчеркивалось в предыдущих лекциях, свое видение мира, свое мировоззрение должен уметь распространять с настоящего и на будущее, и на прошлое, причем на "прошлое" и "будущее" не только индивидуальное, но и коллективное.

При этом неумение "отстраняться" от переживания пространственно-временных характеристик культуры осуждается в культуре гораздо в меньшей степени, чем чрезмерное отстранение. Неумение отстраняться от мыслей о прошлом, настоящем и будущем достойно в большей степени сочувствия, нежели осуждения. Над теми, кто не умеет мыслить о времени отстраненно – подсмеиваются или горюют; иногда ими даже восхищаются, поскольку плата за неумение отстраняться – полная вовлеченность в переживания социокультурного, духовного плана, и, как следствие – страдание духовного уровня.

В христианстве Иисус не смеется, разве что только изредка улыбается. Бог и человек Христос – печальный и плачущий о человечестве и каждом отдельном человеке. Он должен принять страдание. Поэтому для христианина, помышляющего о Боге, высшим благом становится разделение участи Спасителя. Неумение отстраняться – героизм, аномалия, на который способны лишь лучшие из лучших, но на который и должны быть способны лишь лучшие.

Те, кто отстраняется от прошлого, настоящего и будущего слишком далеко (те, кто не умеет сопереживать прошлому, настоящему и будущему), считаются в любой культуре грешниками. Не случайно в паре со "смехом" очень часто употребляется понятие "грех": "где грех, там и смех", "ха-ха да хи-хи ведут во грехи". Мера отстранения – это сфера серьезного; нарушение этой меры – причина для смеха или трагедии.